рецензии

о двух кукушках

я имею в виду судьбу "кукушки" группы "кино". строго говоря, "кукушек" давно уже не две. помимо оригинальной версии виктора цоя, мне известно по меньшей мере два заслуживающих внимания кавера: в исполнении би-2, и в исполнении земфиры –оба, кстати, из одного альбома "кинопробы". что касается последнего, то здесь нельзя не отдать должного: спето неплохо, звучит хорошо. удачно смотрится субтон, на котором выведены первые два куплета, и наконец, на третьем, "где же ты теперь, воля-вольная" песня "распрямляется во весь рост".

но все же мое предпочтение склоняется к другому каверу- в исполнении би-2. дело в том, что если у земфиры получилось интересное субъективное прочтение "кукушки", то би-2 ту же песню спели от имени героя нашего времени. поэтому сравнивать с оригиналом лично мне более интересно версию би-2.

чтобы понять, в чем сходство и разница между песней, которую виктор цой спел в девяностом, и кавером, который лева и шура соорудили в двухтысячном, нужно прежде всего понять разницу эпох. хотя между песнями прошло всего-то десять лет, тем не менее, они принадлежат к разным эпохам.

что такое "кукушка" оригинальная? дума городского скитальца. размышления на закате- недобром закате спокойного дня. как ни относиться к советской системе ценностей, главные человеческие понятия в ней не были смещены. страна оставалась пусть и нелюбимым, но все же родительским домом. "кухни хранили тайны", дружба еще не обесценилась, ты мог быть уверен, что тебя поймут.

тем не менее, тень уже надвигалась - тень особенно заметная для тех, кто умел видеть далеко. и таким образом, "кукушка" "кино" - прежде всего окно, раскрытое в неспокойное завтра. ненаписанные песни еще ожидались, одинокий след еще не был заметён, новорождённые грозовые тучи еще не поглотили тускнеющее небо.

и виктор цой ушел за миг до первого удара урагана…

остались мы. и пронеслись девяностые, в свисте которых невозможно было разобрать ничего. смерч утих. новое солнце не зажглось. в неверном свете сотен синтетических солнц открылся новый мир. мир человека, который смеется. сегодня смех - не всегда веселый, не всегда искренний, но часто саркастический остался единственным оружием и спасением того, кто умеет думать.

в этом ключе и получился кавер. время героев прошло. героем остался только тот, кто мертв. вопрос к кукушке повис в воздухе, диалог заменился риторикой. поэтому в "кукушке" после девяностых сквозит сарказм. поэтому - и потому, что принять окружающее всерьез стало не под силу смертному.

цой обращается к солнцу в простоте. его герой мог быть ему равным. герой нашего времени прекрасно понимает свой масштаб в сравнении со светилом, ставшим только теперь по-настоящему недосягаемым. то, что раньше выглядело простотой душевной, обожженному и недоверчивому обитателю нового мира представляется уже ложной патетикой. поэтому мне чрезвычайно нравится та неподражаемая интонация, с которой лева цедит "солнце мое, взгляни на меня". взгляни, солнце, на уцелевшего паяца -солнце недостижимое, солнце бесполезное… да и кулак уже не тот. в новом мире ему нечего поражать - или поражать надо все. ты испытываешь недоумение, замечая, что твоя ладонь еще превращается в кулак.

"вот тааааааак!"- рубят с плеча би-2, и, безусловно, правы.

ну, а где же теперь воля вольная? то ли нигде, то ли везде. смотря что под ней понимать. та, цоевская – сегодня уже не просто недостижима, но даже непостижима. поэтому нам остается преувеличенно вкрадчиво интересоваться, с кем же она теперь ласковый рассвет встречает. мы понимаем, что и здесь все риторика, начиная уже с самого рассвета, который не настал.

вот так. последнее "вот так" звучит на удивление спокойно и просто - чуть ли не в первый раз за всю песню. и неслучайно - это два единственных слова, которые не изменили ни свой смысл, ни своему смыслу. вот так. это и ответ последнему пророку в своем отечестве, ушедшему в лето девяностого года.

© андрей хорольский, 2012